СЧАСТЛИВЦЕВ. И где?

БОДАЕНКО. Вам, так и быть, откроюсь! (Огляделся.) Никто не подслушивает?.. (Заглянул за дерево, вернулся, рванул рубаху, ткнул себя пальцем в грудь.) Вот тут – золото! В сердцах людей!!!

Пауза.

Несчастливцев устало смотрит на Счастливцева.

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Интересная мысль, Климентий!

СЧАСТЛИВЦЕВ (вздохнув). Мысль интересная! (Бодаенко.) А вы не боитесь, диду, что зять в конце концов узнает, как вы его дурите, и порешит вас революционным судом?!

БОДАЕНКО. Побоится! Он же теперь не один меня ведет по этой тропе... С ним целая шайка дружков в доле. «Красные следопыты», сукины дети!.. Они ж большие деньги дали в кредит под меня... Теперь, если что, Генке первому голову за обман и отвинтят... Так что он пока меня бережет, як писану торбу! В Питер два раза ездили, теперь в Москву... На съемку водил. Нынче – в театр. Я люблю театр... Сам когда-то в самодеятельности участвовал... Вы как к самодеятельности относитесь?

СЧАСТЛИВЦЕВ (зло). Плохо мы к ней относимся! Особенно когда она на профессиональную сцену лезет!.. Давайте прощаться, дедушка! Поговорили! Побеседовали!...Все! У нас – репетиция...

БОДАЕНКО (испуганно). Я понимаю... Понимаю... Извиняйте! (Начинает пятиться к выходу.)

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Погоди! Если позвонит этот тип, что сказать-то?

БОДАЕНКО. Все в вашей воле...

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ (вздохнув). Пришибут тебя, дед! И нас – заодно...

БОДАЕНКО. А вы-то при чем? Ваше дело – сторона... Вы вот что, вы ему скажите, мол, пока Бодаенко не раскрылся... Мол, все знает про капитал, но пока не раскрылся... Ильич именно так сказал!