разжиться на покое,Вы собираетесь…ОргонНет, это все пустое.Да вы его к тому ж не знаете совсем.КлеантДопустим, я его не знаю, но затем,Чтоб человека знать, мне кажется, едва ли…ОргонАх, шурин, если б вы и впрямь его узнали,Вы в восхищении остались бы навек!Вот это человек… Ну, словом… человек!Кто следует ему, вкушает мир блаженный,И мерзость для него все твари во вселенной.Я стал совсем другим от этих с ним бесед:Отныне у меня привязанностей нет,И я уже ничем не дорожу на свете;Пусть у меня умрут брат, мать, жена и дети,Я этим огорчусь вот столько, ей-же-ей!КлеантЯ человечнее не слыхивал речей.ОргонАх, если б так, как мне, его пришлось вам встретить,Вы не могли б его любовью не отметить!Он в церковь приходил вседневно, тих, смирен,Молился близ меня и не вставал с колен.Все в храме на него взирали с изумленьем – —Таким он пламенным объят был исступленьем;Он простирался ниц и воздыхал в тишиИ землю лобызал от полноты души;Когда я выходил, он поспешал ко входу,Чтоб своеручно мне подать святую воду.Из уст его слуги, который был, как он,Узнав, кто он такой, что он всего лишен,Я стал его кой-чем дарить; но каждократноМеня он умолял частицу взять обратно."Нет, – говорил он, – нет, я взял бы разве треть;Не стою я того, чтобы меня жалеть".Когда ему на то я отвечал отказом,Он тут же к нищим шел и раздавал все разом.Тогда, вняв небесам, его к себе я ввел,И с той поры мой дом поистине процвел.Здесь он за всем следит, и я доволен очень,Что и моей женой он кровно озабочен:Он бережет ее от недостойных глазРевнивее, чем я, по крайности в шесть раз.Но до чего свое он простирает рвенье!Себе он сущий вздор вменяет в преступленье,О всяком пустяке печалясь и скорбя.Так, например, на
