Нэт. Ну дальше, дальше. Я все знаю. Ты весь день работала как каторжная. Туфли жмут. Работу свою ты терпеть не можешь. А эта гнида, мистер М. Н., опять принялся за свои старые штучки. И нервы у тебя ни к черту, и все мужчины – скоты, и все женщины – забитые, и так далее и тому подобное.

Крошка. Ты еще позабыл добавить: а теперь я зря трачу время, сидя на крыше с Нэтом, то есть с Увальнем Великим.

Нэт. Луны нет, звезд нет, тихой музыки нет…

Крошка. Нежная любовь под пение антенн, ухажор потный, а кругом липкий деготь. (Передразнивает.) «Жарко сегодня, а?»

Нэт. А ты – что надо, крошка.

Крошка (передразнивает). «А ты – что надо, крошка».

Нэт. Ну ладно. Скажи для разнообразия что-нибудь хорошее.

Крошка. Хорошее? (Смеется.) А знаешь – нечего, а то бы сказала. Если я что-то хорошее и чувствую, то пока найду слова, оно и пройдет.

Нэт. Ладно. Отвечай просто: «да» или «нет». Я не первый красавец на свете, но и не последний урод. Так?

Крошка. Так.

Нэт. Ты и сама – не подарок. Тебя «кадиллаки» у дверей не дожидаются. Разве что какой-нибудь старый «бьюик». Так?

Крошка. Так. Не подарок. Признаюсь.

Нэт. Кто мы с тобой? Рожденные между мировыми войнами. Я получаю деньги в УПСРОНе,

Крошка. Ты чем занимался? Учил наизусть газетные передовые?

Нэт. Я это по радио слышал – выступал какой-то поэт. А может, политический деятель. Не знаю.

Крошка. Ну…

Нэт. Ну, так зачем таким, как мы, жить самим по себе? Уплатим два дуба, пробубнят над нами какую-то белиберду, и после этого мы будем иметь законное право не сидеть на крыше, не околачиваться по паркам да парадным, а уединиться в своей комнате. Потому что любовь.

Крошка. Минуточку. Как это – ни с того ни с сего и вдруг любовь?