Семпроний и Памфилий поспешно встают и уходят, захватив с собой часть своих бумаг. Плиний усаживается в кресло Боэнерджеса, Бальб занимает место Семпрония, Боэнерджес — место Памфилия, а Никобар и Красс берут кресла, стоящие у стены, и придвигают их к письменным столам, один слева, другой справа от премьер-министра.

Итак, для начала я хочу задать вам вопрос: отдаете ли вы себе отчет в том, что, хотя на последних выборах мы разбили в пух и прах прочие партии и уже три года находимся у власти, все это время страной управляет король?

Никобар. Я этого не считаю. Мы...

Протей (нетерпеливо). Ах, ну тогда, ради бога, или по­давайте в отставку и не мешайте людям, которые умеют взглянуть фактам в лицо, или садитесь на мое место и руководите нашей партией вместо меня.

Никобар. Вся ваша беда в том, что вы никак не можете уразуметь один факт: что быть премьер-министром еще не зна­чит быть господом богом. Король делает только то, что мы ему советуем. Как он может управлять страной, если вся власть у нас, а у него никакой власти нет?

Боэнерджес. Не говорите глупостей, Ник. Теория кау­чукового штемпеля ничего не стоит. Где это видано, чтобы можно было подойти к королю или министру, взять его со сто­ла и приложить к бумаге, как прикладывают предмет из дере­ва, металла и резины? Король — живой человек; и вы тоже, со всеми вашими премудрыми советами.

Плиний. Хо-хо, Билл! Вам, я вижу, кто-то основательно вправил мозги.

Боэнерджес. Почему это? Разве я всегда не говорил то же самое?

Протей (окончательно теряя терпение). Да перестаньте же вы наконец пререкаться! Что мы скажем королю, когда он придет? Если вы будете держаться дружно и говорить одно и то же — или, еще лучше: говорить буду я один — ему придет­ся уступить. Но помните, он хитер, как бес. У него найдется, чем подковырнуть каждого из вас. Если вы начнете ссориться, и браниться, и кричать все зараз, — а ему только того и надо, — дело кончится, как всегда, тем, что он поставит на своем, потому что один умный человек, который знает, чего хочет, легко перешибет десятерых дураков, которые не знают, чего хотят.