Плиний. Возьмите себя в руки, премьер-министр. У вас нервы сдают.

Протей. Тут и с ума сойти недолго. Прошу извинить меня.

Плиний (желая переменить разговор). А где Манди?

Никобар. И Лиззи?

Протей. Опаздывают, как всегда. Ну, за дело, друзья, за дело, за дело!

Боэнерджес (громовым голосом). К порядку, к поряд­ку!

Протей. Король восстанавливает против нас прессу. Ко­роль произносит речи. Дальше так идти не может. Вчера, на открытии нового здания Торговой палаты, он заявил, что пра­во королевского вето — последняя защита народа против про­дажных законодателей.

Боэнерджес. И правильно, черт побери! Какая же у него еще есть защита? Демократия? Пфа! Знаем мы, чего сто­ит демократия. Сильная Личность — вот что нам требуется.

Никобар (с издевкой). Вроде вас, например.

Боэнерджес. Уж во всяком случае, если б у нас была республика и народ мог выбирать свободно, я имел бы больше шансов, чем вы. И позвольте вам сказать, что президент рес­публики могущественнее короля, потому что народ знает: толь­ко Сильная Личность по-настоящему защитит его от гнета бо­гачей.

Протей (в отчаянии откидывается на спинку кресла). Еще того не легче. Две лейбористские газеты вышли сегодня утром с передовицами в поддержку короля; а теперь оказыва­ется, что новый член кабинета — королевский приспешник. Я подаю в отставку!

Все в смятении, исключая Никобара, всем своим видом показывающего, что его это нимало не трогает, и Боэнерджеса, который выпрямляется в кресле с каменной физиономией.