Жюль. Глупо. Если молчание тревожное, Америка должна принять его всерьез.

Перигор. «Вашингтон не преувеличивает и не преуменьшает тревожного молчания Советского Союза».

Жюль. Нечего сказать, придумал! Что это, газетный заголовок или ученая диссертация? Где же ритм? Побыстрей, покороче! В газете не пишут, в газете танцуют! В Америке умеют делать заголовки! Скажите: почему вы не американцы?

Тавернье. Но что делать, если ничего не происходит? Только семнадцать убитых в Марокко...

Перигор. ...два самоубийства, чудесное исцеление в Трувиле, дипломатическая нота, кража бриллиантов...

Тавернье. ...четыре автомобильные катастрофы, два пограничных инцидента...

Жюль. В общем, ровно ничего.

Телефонный звонок, Фифи берет трубку.

Кто это?

Фифи. Лансело.

Жюль (берет трубку). Алло!.. О! Когда?.. (Кладет трубку.) Заголовок есть. Жорж де Валера скрылся.

Тавернье. Афера с пятьюдесятью миллионами?

Перигор. Тот самый Валера?

Жюль. Тот самый. Это гений нашего века. Вы дадите его фото на первой странице.

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Что?.. Что? Не может быть... Никаких подробностей?.. Жаль... (Кладет трубку.) Черт побери!

Тавернье. Поймали Валера?

Жюль. Нет. Но хороший заголовок никогда не приходит в одиночку. Не было ни одного, а теперь надо выбирать.

Тавернье. Что случилось?

Жюль. Исчез советский министр Некрасов.

Пeригор. То есть как это исчез?

Жюль. Очень просто. Удрал за границу.

Пeригор. Какие подробности?

Жюль. К сожалению, почти никаких. Он не был в Большом театре на премьере, и потом никто его не видал.

Тавернье. Кто сообщает?