Жюль. Рейтер и Франс Пресс.
Тавернье. А ТАСС?
Жюль. Ни звука.
Тавернье. Что же нам делать? Некрасов или Валера?
Жюль. Некрасов. Заголовок: «Некрасов исчез». Подзаголовок: «Советский министр выбрал свободный мир». У вас есть его фото?
Пeригор. Конечно. С черной повязкой на глазу.
Жюль. На первую страницу!
Пeригор. А Валера?
Жюль. На четвертую.
Телефон.
Еще одна сенсация— и мы пропали.
Фифи. Алло!.. Да, да, господин председатель. (Жюлю.) Председатель правления.
Жюль. Скажите этому скряге, что я его жду.
Фифи. Пожалуйста, господин председатель. (Кладет трубку.)
Жюль. Ну, до скорого!
Тавернье и Перигор уходят. Жюлю очень не хочется надевать пиджак, но он его все-таки надевает.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Жюль, Фифи, Баран.
Жюль. Здравствуйте, дорогой господин Баран!
Баран. Здравствуйте, дорогой господин Палотен! У меня прекрасная новость. Сегодня мне позвонил министр внутренних дел. Он дал мне понять, что предполагает предоставить нам монополию на объявления.
Жюль. Это сверх ожиданий!
Баран. Не правда ли? Мы сможем улучшить качество газеты и сократить расходы.
Жюль. Мы будем выходить на двадцати страницах, мы прикончим «Пари Пресс» и «Франс-суар»! А что министр хочет в обмен?
Баран. Ровно ничего. Как вы могли подумать? Мы готовы принять знаки благодарности, но подкупить нас нельзя. Подумайте сами: «Суар-Пари» — правительственный орган. Естественно, что ему дают возможность идти в ногу с веком. Но я должен вам сказать откровенно: некоторые из моих коллег находят, что «Суар-а-Пари» немножко слинял. Читателей привлекали задор, изюминка, а их больше нет.