Что уважать вас можно, дон Жуан! Скажите ж, как должна я оправдать Преследованья ваши? Может быть, Вам самолюбье не дает покоя, И требуете вы, чтобы я вам Сама в любви, призналась? Если так — Я притворяться доле не умею,— Я вас люблю — да — высказано слово, Но, заклинаю вас святой Мадонной И честью вашей заклинаю вас, Меня увидеть боле не ищите:; Отныне я почла бы оскорбленьем Старанье ваше сблизиться со мной. Я вам призналась — вы достигли цели,— Теперь не трудно вам меня забыть».

(После некоторого молчанья.)

Как эти мне знакомы выраженья! Такие ж строки часто я читал. Вас заклинают честью, долгом, верой, Потом свиданье робко назначают, Потом придет развязка, а потом… Исчезнет сон, и правды час наступит! Все это я уж знаю наперед. Но отчего ж записка донны Анны Мне душу так волнует глубоко? Встают опять чудесные виденья, И манят снова призраки любви! Так марево в пустыне аравийской Пред путником рисует вдалеке Озер и рек желанных очертанья; Когда же он, собрав остаток сил, Дотащится до них, изнеможенный,— Исчезло все. Пред ним одна лишь степь, Песков сыпучих пламенное море!

(Смотрит на письмо.)

Слова все те же, но как будто смысл Другой, и будто между этих строк Читаю я невидимые строки. А вот и слез следы. Как будто дождь Кропил руки неверной начертанья. И это мне знакомо. Часто я Такие пятнышки видал на письмах.