Для той, что солнечных лучей алмазы Похитила, обидою немалой Звучало бы. Сказать, что синеглазый Огонь проник мне в грудь и запылала Моя душа, — хоть это и печально, Лишь фразою могли бы счесть банальной. Сеньорой восхищенный, умираю И воскресаю вновь ежеминутно. Я, словно тело без души, блуждаю. То к ней меня надежды ветр попутный Приблизит, то на месте застываю В отчаянье, то, словно бесприютный Корабль, ношусь и, от любви робея, Ревную, хоть и ревновать не смею.

Дон Хорхе

Да вы поэт, сеньор сержант! Нет, что я! Никто из них, играя рифмой звонкой, Не мог бы начертить лицо такое И образ милой воссоздать так тонко, Хоть навсегда лишился бы покоя, Да и чернил извел бы три бочонка. А вы без всяких видимых усилий Меня в свою красавицу влюбили. Она ведь иностранка? Вы молчите… Испанка, что ль? И я догадлив буду, Сказав, что яблоко не Афродите, А только ей у нас бы да и всюду Досталось бы… Вы это совершенство, это чудо — Все ж будет зависть, так или иначе, Пытаться вашей помешать удаче. Но я — ваш друг, способствовать готовый Счастливому исходу приключенья. Разбить девичьей скромности оковы Помогут вам, быть может, украшенья? Скажите лишь — и здесь найдете все вы, Весь дом к услугам вашим. Без стесненья Располагайте слугами моими, А заодно и мною вместе с ними.

Дон Альваро

Дозвольте, ваши руки поцелую!