Им, неизменно щедрым, нужно было Лишь братства связь почувствовать святую, Что всех испанцев навсегда сроднило, Чтоб другу помощь оказать такую И наделить его своею силой. Ведь Альваро — ничтожный плющ, который, Обвив дон Хорхе, ищет в нем опоры. Но я продолжу. К моему смущенью, За юной девой, за моей богиней, Как я приметил, притаилась тенью Старуха мерзкая. Так на картине Нередко ангела изображенье, От коего, как будто от святыни, Вокруг струится ясный свет, лишь резче Подчеркивает темный фон. Зловещей Приметою он служит.

Дон Хорхе

И правдивой?

Дон Альваро

Увы! Другой на свете не найдется Старухи столь же корыстолюбивой. И если уж ей рыбка попадется, Вонзится, мерзкая, в добычу живо И от нее уже не оторвется, Полна мужичьей жадности и злости, Не обглодав все до последней кости. Днем ведьма спит, а ночью ей приволье. Ее глаза колючие, как прутья, Повсюду шарят. Но не с жалкой голью, Трясущей рваные свои лоскутья, Старушка тащится на богомолье, А шваль иную ищет на распутьи, Чутьем отыскивая те дороги, Где по ночам волчицу кормят ноги. Отвисла челюсть у нее бессильно, И растеклись от грубой подмалевки Кривые брови лужею чернильной, Торчит метлой парюра у хрычовки. А пальцы узловатые умильно Ласкают золото, жадны и ловки. По пояс груди. Право, в них бы стало На несколько горбов верблюжьих сала.