Иван Павлович. Облигаций рублей на сорок.

Евтюшкин. Покажь.

Иван Павлович. Точной цифрой 42 р. 50 к. без купонов.

Евтюшкин (Ащеулову). Пиши. Слушали, и осматривали, и обследовали матерьяльное положение гр. Башмакова, он же Башмаков: читается так, а пишется иначе…

Иван Павлович. Товарищ председатель, убедительно прошу, не заставляйте родить. Лучше я куда-нибудь пожертвую. Родить я никак не могу. Я не хочу увеличивать основные кадры беспризорников. Я свою активность потеряю. У меня бюджет лопнет. Непосредственно умоляю вас.

Евтюшкин. Ничего, ничего: ты человек честный. Вон в графах на канцелярские принадлежности 17 коп. ставишь, а мог бы госснабжением пользоваться… Может, 500 р. по займу выиграешь.

Глеб Иванович (в волнении). Товарищи, я не как представитель власти и не как член профсоюза. Я — как отдельный несчастный человек… Она женщина молодая, пышная, уже расцветшая. Ей жить да счастьем жизни наслаждаться, сподвижнице нашей. Нельзя подходить к женщине в массовом масштабе. Она не сумма, а личность, потому что несчастная.

Иван Павлович. Глеб Иванович, хотя вы и частный представитель, но вы нарушаете закон. А я стою на законе и прошу вас не вмешиваться во внутрисемейные мои условия, как вы не родственник.

Глеб Иванович. Я не как родственник умоляю вас. Я как человек будущего.

Иван Павлович. А у нас не будущее, а настоящее. Будущего сроду не было.

Ащеулов. Нам надо, чтобы наши женщины рожали без устатку. Сколько еще народу потребуется для…

Иван Павлович. Граждане! Я судиться буду! Меня сократить могут! У меня бюджет лопнет! Я на самом основании закона стою