Карр. Итак, речь шла у нас о «Иоланте»?

Тцара. Ненавижу!

Карр. За что же?

Тцара. Avanti!

Gut'nTag! Actios!

Гвендолен. Au revoir!

Тцара. Vamonos!

Беннетт. Господа, я прошу, перестаньте!

Закрывает дверь за Гвендолен и Тцара.

Происходившее до сих пор слегка напоминало сумасшедший дом, но вот все уходят, и на сцене остается только Джойс, который никак не может успокоиться.

Джойс.

Авангардный поэт из КарпатииДописался до психопатии:Он разрезал на строчкиТелеграмму от дочкиИ открытку от собственной матери.

В промежутке между лимериками свет начинает гаснуть.

Одаренный рифмач из ИрландииПростудил на ветру свои гланды, иОнемел он навеки,И смежил свои веки,И не стал популярным в Ирландии.Если мне надоела компания,Говорю: «Извиняюсь заранее,Но сегодня лишь БлумЗанимает мой ум —И поэтому всем до свидания!»

(Уходит.)

Пауза. На слабо освещенной сцене – неподвижный Карр в кресле.

Карр. Итак, начнем сначала. «Цюрих глазами очевидца».

Обычное освещение.

Беннетт (входя). Мистер Тцара.

Входит Тцара, Беннет уходит.

Карр. Как поживаете, дорогой Тристан? Что привело вас сюда?

На этот раз Тцара, в не меньшей степени, чем Карр, выглядит так, словно сошел со страниц «Как важно быть серьезным».

Тцара. Ах, развлечения, развлечения! А что еще движет людьми, Генри? Как всегда, жуете и пьете шампанское, Генри? Я не раз замечал, что стоицизм проповедуют всего убедительнее именно эпикурейцы.

Карр (обиженно). Я всегда полагал, что полезно выпить стакан белого рейнвейна с сельтерской перед обедом, и чем больше времени осталось до обеда, тем это полезнее. Я приучился пить этот напиток для того, чтобы успокоить нервы, в то время когда нервы были еще в моде в высшем свете. В этом сезоне в моде окопный ревматизм, но я все равно продолжаю пить рейнвейн с сельтерской, потому что после него я стал чувствовать себя гораздо лучше.



24 из 79