Тцара. Может быть, Генри, вы стали бы чувствовать себя гораздо лучше и без рейнвейна?

Карр. Дыма без огня не бывает, Тристан.

Тцара. С тех пор как идет война, огня и дыма стало так много, что никто не помнит, с чего все началось.

Карр. Но с чего-то все началось. Я, правда, забыл с чего, но в свое время об этом писали все газеты. Не с бедной ли маленькой Бельгии?

Тцара. Разве? Мне всегда казалось, что с Сербии…

Карр. С бедной маленькой Сербии?… Решительно невозможно. Британские газеты не осмелились бы призвать свой народ на защиту страны, название которой не звучит достаточно звонко в заголовках на первой полосе.

Тцара. Что за чушь, Генри!

Карр. Может быть, это и чушь, но уж никак не глупость!

Тцара. Я устал от умников. Умники пытаются навязать вселенной свои представления о ней, а когда вселенная отказывается им соответствовать, они сетуют на превратности рока. На самом же деле всем правит Случай, в том числе и самими умниками.

Карр– Вы сейчас сами умничаете, Тристан. Только что вы имеете в виду? Если вы что-нибудь вообще имеете в виду, конечно.

Тцара. Я имею в виду, мой дорогой Генри, что те причины, от которых, как нам известно, все зависит, в свою очередь зависят от причин, о которых нам известно крайне мало, а те, в свою очередь, зависят от таких причин, о которых нам совсем ничего не известно. И в обязанности художника входит издеваться, глумиться и насмехаться над распространенным убеждением, что все неисчислимое множество наблюдаемых следствий может быть выведено из некоего ограниченного количества однозначных причин.

Карр. Я всегда считал, что главная обязанность художника – это наполнить красотой наши серые будни.

Тцара (отчетливо). Дада дада дада дада дада дада да-да дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада дада.