Мирандолина. Потому что, ваша милость, вы мне очень и очень нравитесь.
Кавалер. Я нравлюсь вам?
Мирандолина. Ну да. Нравитесь, потому что не распускаете слюни, как все, потому что вы не из тех, кто влюбляется. (В сторону.) Пусть у меня отвалится нос, если завтра он уже не будет влюблен по уши! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Кавалер, один.
Кавалер. Да, я знаю, что делаю. Бабы! К черту! Вот эта могла бы еще поймать меня скорее, чем другая. Такая откровенность, такая непринужденность разговора — вещь не совсем обыкновенная. В ней есть что-то особенное. Но влюбиться из-за этого? Нет! Я бы остановился на ней скорее, чем на какой-нибудь другой, чтобы слегка поразвлечься. Но втюриться? Потерять свободу? Дудки! Дураки те, кто влюбляются в бабью юбку! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Другая комната гостиницы.
Ортензия, Деянира и Фабрицио.
Фабрицио. Оставайтесь здесь, ваши сиятельства. Взгляните на ту, другую комнату. Она будет спальней, а здесь вы будете кушать, принимать… и вообще все, что угодно.
Ортензия. Хорошо, хорошо! Вы хозяин или лакей?
Фабрицио. Лакей, к услугам вашего сиятельства.
Деянира (тихо, Ортензии). Он называет нас сиятельствами.
Ортензия (в сторону). Будем разыгрывать то же и дальше. (Громко.) Послушайте.
Фабрицио. Ваше сиятельство?
Ортензия. Скажите хозяину, чтобы он пришел сюда. Я хочу поговорить с ним об условиях.
Фабрицио. Придет хозяйка. Я сию минуту. (В сторону.) Что это за одинокие синьоры, черт возьми! Одеты хорошо и по виду как будто важные дамы. (Уходит.)