СТЕЛЛА. Прекрати истерику и говори толком. Что случилось? За что ты билась не на жизнь, а на смерть?.. Что все это значит?
БЛАНШ. Так я и знала, Стелла, так и знала, что ты так и рассудишь все дело.
СТЕЛЛА. Какое дело? Ради бога!
ЕЛАНШ (тихо). Потерю…
СТЕЛЛА. «Мечты»? Она потеряна? Нет!
БЛАНШ. Да, Стелла.
Они смотрят друг на друга; между ними стол под желтой клетчатой клеенкой. Бланш чуть кивнула, Стелла опускает глаза на свои руки на столе. И все громче музыка — «синее пианино». Бланш отирает лоб платком.
СТЕЛЛА. Но как? Что случилось?
БЛАНШ (вскакивая). Хорошо тебе спрашивать, что да как!
СТЕЛЛА. Бланш!
БЛАНШ. Тебе что… сидишь себе здесь… И ты еще берешься судить меня!
СТЕЛЛА. Бланш…
БЛАНШ. Я! Я! Я приняла на себя все удары — избита, измордована… Все эти смерти! Нескончаемая похоронная процессия… Отец. Мама. Ужасная смерть Маргарет. Она так распухла, что тело не укладывалось в гроб: так и пришлось — просто сжечь. Как падаль на свалке. Ты всегда успевала на похороны, Стелла, не пропустила ни одних. Но похороны — что… а вот смерти! На похоронах тишь да гладь, но умирают — кто как. Умирающие хрипят. Задыхаются. И — плачут… «Не отдавай меня, дай пожить!» Даже старики, и те подчас — не отдавай их, не отдавай! Как будто в твоей власти. А похороны… благолепие, красивые цветы. И… о, как роскошны эти ящики, в которые их заколачивают! Не подежуришь у их кровати, когда они кричат: «Не отдавай!», и в голову не придет, как отчаянно, из последних сил, цеплялись они за жизнь. Тебе такое и не снилось, а я это видела. Видела! Видела! А теперь… глядишь на меня, и глаза твои обвиняют — я проворонила наш дом! А откуда, черт возьми, брались, по-твоему, средства? Чем, по-твоему, плачено за все эти болезни и смерти? Смерть бьет по карману, мисс Стелла! А вслед за Маргарет — старенькая кузина Джесси, тут как тут. Да, неумолимый жнец прижился у нашего порога, Стелла. «Мечта» стала его штаб-квартирой. Родная!.. Вот так то она и прошла у меня сквозь пальцы. Разве кто из них, умирая, отказал нам что-нибудь в завещании? Или хоть цент по страховке? Одна только бедняжка Джесси — сотню, себе на гроб. Вот и все, Стелла. Да я со своим жалким учительским окладом. Да, клейми меня. Сиди вот так, глаз с меня не спуская, думай, что это я не сберегла наш дом. Я не сберегла? А где ж ты-то была? В постели… со своим поляком!