СТЕЛЛА. Еще стаканчик?

БЛАНШ. Один — норма, больше не пью.

СТЕЛЛА. Решительно?

БЛАНШ. Ты еще не сказала… как ты меня находишь?

СТЕЛЛА. Ты прелестна.

БЛАНШ. Благослови тебя бог за эту ложь. Да таких руин еще и не являлось на свет божий. А ты, ты немножко пополнела, да, пухленькая стала — совсем куропатка. И тебе идет.

СТЕЛЛА. Да ну, Бланш…

БЛАНШ. Да, да, да, раз уж я говорю, можешь мне верить. А вот за талией надо следить. Встань-ка.

СТЕЛЛА. В другой раз.

БЛАНШ. Слышишь! Я сказала — встань!

Стелла нехотя подчиняется.

Ах ты, грязнуля!.. Такой хорошенький кружевной воротничок — чем-то закапан. А волосы тебе, с твоим изящным личиком, нужно бы стричь под мальчика. Стелла, ведь у тебя есть служанка?

СТЕЛЛА. Нет. Когда только две комнаты…

БЛАНШ. Что? Ты сказала — две комнаты?!

СТЕЛЛА. Вот эта и… (Смущена.)

БЛАНШ. И та! (Горько смеется. Тягостное молчание.) Какое спокойствие, какая безмятежность! Посмотрела бы на себя: сидит себе, ручки сложила — ангел в сонме ангелов.

СТЕЛЛА (в смущении). Мне бы твою энергию, Бланш.

БЛАНШ. А мне — твою выдержку… Придется, видно, пропустить еще маленькую, как говорится, разгонную. И — с глаз долой, от греха подальше. (Встает.) А о моей фигуре что ты скажешь, хотелось бы знать. (Поворачивается перед ней.) Да будет тебе известно — за десять лет не прибавила ни на унцию. Ровно столько же, как в то самое лето, когда ты уехала из «Мечты». Когда умер папа и ты сбежала от нас.

СТЕЛЛА (с усилием). Просто поразительно, Бланш, до чего ты эффектна.

БЛАНШ. И, как видишь, по-прежнему ношусь со своей красотой, даже теперь, когда увядаю. (Нервно смеется и смотрит на Стеллу, ожидая возражений.)