Все это свято я блюла. И вот, Когда настало время, в мраке дома Натерла я мой плащ, клок шерсти вырвав 690 У нашей же овцы, затем сложила И схоронила в ящике, как сами Вы видели: луч солнечный его И не коснулся. — А теперь, домой Вернувшись, несказанное я вижу Явленье, выше мысли человечьей: Тот клок овечьей шерсти, коим плащ Я натирала, Я в самый жар, на солнцепек. Нагревшись, Он по земле вдруг растекаться стал, Теряя вид свой прежний, рассыпаясь, 700 Как сыплются опилки под пилой. Так он лежит — а где лежал он раньше, Вскипают комья краснобурой пены, Как будто кто густую влагу пролил Плодов созревших Вакховой лозы. Не знаю, что подумать, — только вижу, Что страшное я дело совершила. Ради чего и за какую милость Стал бы тот зверь в минуту страшной смерти Ко мне, виновнице, благоволить? Нет! Он убийце отомстить хотел 710 И для того мне вкрадывался в душу. Теперь я это поняла, но поздно! Да, чует сердце: мужа своего, Одна из смертных, я свожу в могилу! Хирон Замучила стрелы отрава этой. Всем гибельно ее прикосновенье; Теперь еще через кентавра кровь Тот черный яд прошел; ужель Геракла Он пощадит? Безумное желанье! Но твердо я решила, если он 720 Оставит свет, под тем же пасть ударом — Невыносимо жить в бесславье Которой честь всех жизни благ дороже. Корифей Явленьям грозным страх — обычный спутник; Все ж до исхода не теряй надежды. Деянира Кто замыслы безумные взлелеял,


22 из 51