Б. Это, должно быть, было еще до войны.

В. До какой?

Б. До гражданской.

А. (победно) Салберг. Вот за кого она вышла. Арнольд Салберг.

Это был типичный маленький энергичный еврей.

Б. (к В. иронично). Все энергичные евреи — маленькие. Замечала? Ирвинг. Ирвинг Салберг.

В. (холодно) Я не антисемит. И я уже много чего заметила.

Б. Все мы такие и все замечаем. Но она, все-таки потрясающая. Чудовище, конечно, но потрясающая. Это она не со зла. Просто, из нее сыпется. Само по себе.

А. (весело) Норма Ширер!

Б. Конечно.

В. Кто?

А. (смеется) Что с вами стряслось, друзья?

В. (объясняет) Мы современные люди. Мы — не антисемиты.

А. Чего?

В. Ты спросила, что случилось.

А. Фу— ты, ну-ты. Какие мы нежные.

Б. Давненько я этого не слышала. Какие мы нежные…

А. Да, мне мама это часто говорила. Не будь неженкой. Сюзи и мне. Она заставляла нас съедать все, что положено на тарелку, а потом еще мыть за собой посуду. Приучала нас быть взрослыми. Она была строгая, но справедливая. Нет, таким был отец, нет, они оба были такие. (Со слезами в голосе) Они умерли, все, Сью, все умерли.

В. Маленький энергичный еврей?…

Б. Ну, она же не сказала жиденок?

А. (в своих воспоминаниях) Она приучала нас писать поздравительные открытки и привозить гостинцы ото всюду, где мы бывали, стирать свои вещи на ночь. Иногда Сью не хотела, и мне приходилось стирать за нее.