НИКОЛАЙ. Ну что ж мы так медленно едем, братец? Поди только к утру доберемся?

МУЖИК. Да нет барин, раньше будем. Эт тебе кажется, что не быстро, а всамделе быстро. 

НИКОЛАЙ. Эх, жалко, что мост ремонтируют, сейчас бы уже Титовку проехали…

МУЖИК. Да не, возля Корытино были бы… Трактир там знатный…

НИКОЛАЙ. Ты, поди голоден? (Роется в саквояже, достает пирожок.) На-ка вот возьми.

МУЖИК (поворачивается, берет пирожок, откусывает). Спасибо барин. Смачно. (Жует.)

НИКОЛАЙ. А Селень как? Не обмелела? Я ее семь лет не видел.

МУЖИК. Селень-то? Кожный год все меньше. Но засухи-то не было. Бог миловал. А холера вот была.

НИКОЛАЙ. Знаю, мне матушка писала.

МУЖИК. Чижало было, народу страсть сколько перемерло. Вся Прохоровка на погост переехала, от Голытвино три двора осталось. Кабы не хлор, так и я бы помер…

НИКОЛАЙ. Хлор?

МУЖИК. Ну, кады все началось-то, из городу команда приехала, ходили и везде хлором посыпали. Я не будь дурак, ведерко умыкнул. Поперву пытался ложкой кушать, но кишка на волю полезла, так я стал водою разводить. Так до морозов дотянул, холера она супротив холода не пойдет. Помню, иду по деревне, снег белый, избы черные, ни одной души на встречу… .Как и не было. Я по избам прошелся, что у людей было пособирал, оно вить им уже не к чему. Перебрался на станцию, что было, продал, подводу купил. Вот промышляю потихоньку. А ты барин не знаешь, кто хлор измыслил?

НИКОЛАЙ. Ммм… кажется Ван-Гельмонт, голландский химик.

МУЖИК. А… Хоть буду знать кому свечку ставить. Они немчуры вобще люди ушлые. У Матвея бричка хоть и старая, а я смотрю там все по уму: и рессора и спицы, диван кожаный и места полно – бабу етить можно. Кабы мне такую, да лошаденку посноровистей. Эх да че там!

Внезапно резко кричит какая-то лесная птица. 

МУЖИК (снимает колпак и крестится). Спаси, сохрани.