СОНЯ. Павел Андреевич… (виновато смотрит на Николая и Шустова.) простите Костю… Он правда в Гатчину не хотел, его бляди уговорили. Пожалуйста, простите его.
АРКАДИИ (со вздохом). Ну что мне с вами делать? Значит так… передай Косте, что для него будет новая обязанность. Раз в неделю будет приходить на квартиру вот к этому господину (показывает на Шустова) и пусть купит коробку карандашей. Максим Карлович, скажите ей адрес.
ШУСТОВ (радостно роется за пазухой, достает визитку, протягивает Соне). Пожалте сударыня адресок!
СОНЯ. А теперь можно поговорить с вами Николай?
НИКОЛАЙ. Да… конечно.
Аркадий встает и берет под локоть Шустова, оба выходят из квартиры. Слышно как Шустов рассыпается в благодарностях перед Аркадием. Дверь закрывается. Тишина.
СОНЯ. И так вы уезжаете.
НИКОЛАЙ. Да.
СОНЯ. Вы должны помнить, что у нас с вами ничего не было.
НИКОЛАЙ. Ну, так а… а так ведь и правда ничего у нас с вами не было.
СОНЯ с размаху дает ему сильную пощечину. От неожиданности Николай падает на диван
НИКОЛАЙ (держась за щеку). За что?!
СОНЯ. За то, что ничего не было! (Отходит к столу, рыдает.)
НИКОЛАЙ. Как…как мне понимать вас?
СОНЯ (сквозь слезы). Вы чудовище… вы подонок… уезжайте куда подальше, что бы духу вашего не было… а не то, а не то я застрелюсь…
НИКОЛАЙ (встает, выставив вперед руки). Хорошо-хорошо, я уеду сегодня же… Вы идите, я буду собираться.
Соня выбегает из квартиры, сильно хлопнув дверью. Николай подходит к зеркалу и усмехнувшись показывает язык своему отражению.
Третье действие.
Вечер. Проселочная дорога. Николай полулежит на телеге, лошадьми правит невысокий бородатый мужик в грязном войлочном колпаке. Николай задумчиво смотрит на тянущиеся вдоль дороги сумеречные заросли.