— Нечаева! — направилась к ней учительница. — Что ты там возишься с тетрадкой? Я надеялась, что Нечаева исправит нам Бардукова. Все, оказывается, наоборот. Он дурно влияет на нее. Ты почему убираешь тетрадку? Когда кончается урок?

— Без пятнадцати.

— Без двадцати, — поправил кто-то. Бардуков поднял руку.

— Ну-ка скажи.

— Урок кончается тогда, когда вы скажете, что он окончен.

— Верно, — похвалила учительница, — Давай сюда тетрадку, Таня. Давай, давай.

Таня отдала ей тетрадь.

— Ей у меня будет лучше, а тебе — спокойней.

Учительница открыла тетрадь.

— Я рада, что у вас такой удачный вожатый, что ты даже пишешь о нем заметку, но сейчас урок...

Бардуков, пригнувшись к парте, сдавленным голосом провозгласил:

— Она в него влюбилась!

Таня растерялась. Она должна что-то ответить. Она хотела сказать: «Ничего подобного!» — но сзади кто-то хихикнул. Тогда она размахнулась и сплеча отвесила Бардукову оплеуху. От неожиданности он даже не разогнулся, а так и сидел с удивленным, невиноватым лицом.

— Нечаева! — крикнула учительница. — Что это такое? Ну-ка встань.

Таня встала.

— Мне очень неприятно, — сказала учительница, — но тебе придется до конца урока побыть в коридоре.

Таня взяла портфель и вышла из класса.

В коридоре было специальное место у окна, где стояли наказанные ученики. Здесь с портфелем в руке остановилась Таня. Принято было стоять независимо, с видом случайно попавшего сюда человека.

Вдруг что-то заставило ее оглянуться. По коридору шел Петя.

За то время, что он приближался, Таня, пристроив портфель на коленях, достала и сунула обратно учебник, потом она защелкнула портфель и принялась легкомысленно помахивать им. Когда же Петя подошел, у нее был несчастный, виноватый вид и стояла она смирно.