АСЯ. Приедет скоро. Может, машина что. Ты себя нагрузила отрицательными эмоциями. Тебе к голове белое надо прикладывать и все будет в порядке.

ТАМАРА. Родная моя, говори меньше, сойдешь за умную. (Молчит.) Ну? И чего ты тут живешь у чёрта в татарах? Мрак. Могла бы эту квартиру запросто поменять на центр, свинтить отсюда.

АСЯ. Ай, нам что Крым, что крематорий. Тут хорошо. Никуда с «Кубы» не уеду. И Тиграну нравится тоже.

ТАМАРА. Говно вопрос. Как ему не нравится — трехкомнатная квартира, газ, свет, вода, всё есть. А он в горах жил раньше, в аулах, в кибитках. А тут — повесь фараона и живи. Ты ему скажи — он его выживет отсюда.

АСЯ. Кто?

ТАМАРА. Фараон этот — выживет его. Я чувствую.

АСЯ. Никто нас не выживет. И не ругайся на него, он же — Бог.

ТАМАРА. Какой Бог? Кто Бог?

АСЯ. Ну он — Бог. Хоть и ебипетский, но всё ж таки. Не выживет. Нет, нам на «Кубе» будет хорошо. Тут и клуб есть, и магазин, и церква, и пляж, и музыка живая, и «харикришны» ходют, и бутылки моют. (Смеётся). Пусть висит. (Взяла полотенце, встала на стул, протирает портрет). Дальше идти некуда, конец города. Никуда он нас не выживет. Жизнь только-только, можно сказать, начинается.

Тамара смотрит в окно, слушает трубача, который всё так же играет на трубе.

ТАМАРА. Ну, что оно дудит? Пьяный?

АСЯ. Да мы привыкли. Как школу расформировали, всех растолкали — кого куда, а их сюда перевели, ихнее консерваторское, ну — трубное отделение.

ТАМАРА. Духовое.

АСЯ. Ну да. Факт тот, что там студенты-музыканты — симпатичные парни встречаются. Когда вот так по ночам играют — красиво даже, романтично.