ТАМАРА. И ты заказывала всё сама, на своё, потому что у него сейчас — плохо с деньгами, так, да? Есть у русских деньги.

АСЯ. Хватит, говорю! Да, заказывала! Да, он экономный. Даже скуповатый. Ну пусть. Он дело своё хочет организовать. И я с ним. Пока у него с деньгами плохо. У него, Томка, во всех карманах кулёчки, конфетки, семечки, орешки. Мне даёт. Я ем. Я не гурманка, конечно, но ем. (Смеётся). Добрый он, всех угощает.

ТАМАРА. Добрых всегда порют. Это я не про него.

АСЯ. Хорош, ну? Так. Кто еще приедет? Ну, завтра с утра много понаедет. И с рынка девчат много будет, и с «Кубы» кто-то тоже. А тебя вот вызвала пораньше, чтобы…

ТАМАРА. Чтобы — что?

АСЯ. Ну, чтоб полялякали мы, не виделись сто лет, тебя ж не затащишь, интеллигенция стала. А я — всё. Свадьба с платьем. Пей шампанского вот, музыку слушай. (Включила магнитофон.) Зараза, магнитофон «буратинит», как завтра музыку пускать будем. Тигранчик хотел оркестр, а я отсоветовала, дорого.

В комнате погас свет, Тамара вскочила. Свет загорелся.

ТАМАРА. Да блин-косой, так и будет меня это дело напрягать?! Убрать надо фонарь этот тигранский. Экономный, ага. Значит, такая жадюга, что свету не видно. Я знаю. (Пошла по комнате, смотрит на сову, пальцем ей грозит.) Вот ты, коза-сова, меня зачем раньше позвала! Чтоб алиби подтвердить, а то не верит жених. Чтоб мне сказать, что мне надо сказать Тигранчику. Ясно. Говно вопрос. Скажем для подруги, чего. Семнадцать лет. В первый раз замуж. В библиотеке со школы в очереди за Фрейдом стояла. Вы все, конечно, знали телеграфистку Аську. Проезжий офицерик сломал ее мамаську. Её сенсорную лампочку.