Здрасьте. Извините. (Быстро закрыла дверь, молчит. Шепчет.) Господи, как я перепугалась. Господи, как я перепугалась. Господи, как я перепугалась.

Молчит. Слезы вытерла. Смотрит на Глеба снизу вверх, улыбается.

Лучше б не приходила. Ничего не узнать. Перепугалась я, Глеб. Как я перепугалась. Как страшно. Как страшно, Глебушка. Как страшно. Как страшно. Пошла. Поцелую тебя на прощание, родной мой? По-церковному, в лоб? (Поцеловала Глеба, молчит, смотрит на него.) Пошли? У нас винцо есть — церковное.

ГЛЕБ. Нет, я дома. Рано вставать.

ТАМАРА. Ну, пошли, ну что, жалко? Ты мужик, мы — бабы. Богом твоим так устроено, чтоб мужик с бабами был. Ну? Нам скучно, родной мой, а?

ГЛЕБ (молчит, смотрит на Тамару, щеку трёт). Вставать рано. И потом — она меня выгонит, не любит.

ТАМАРА. Ну-у, как всё запущено, а? А я на что? Я выгоню. Я всю поляну выгрузу за тебя, бобра обмоченного. Полюбит. Пошли. (Молчат.)

ГЛЕБ. Ты чего?

ТАМАРА (улыбается). Да так. Ко всем мужикам привязываюсь. Может, где и обломится. Ну?

ГЛЕБ. Хоть честно призналась. Так. Нет. Пошли. Только мне назад потом. Я дверь не закрою.

Тамара взяла Глеба за руку. Смеётся, слёзы вытирает, пошла наверх, ведет его за собой. Вошла в квартиру Аси, кричит из коридора:

ТАМАРА. Милка Ася! Ты снялася! В платье бледно-голубом!

Побежала, вытащила Асю в свадебном платье из дальней комнаты к столу, кружит её, хохочет. Ася хихикает. Увидела Глеба, остановилась.

Оттопырилась как! В фате даже! Стара барыня на вате! Глеб, знакомьсь. Невеста. Репетиция это. Спектакль завтра будет. Проходи. У нас есть церковные вина даже: «Кагор», «Монастырская трапеза», а ещё шампаневич и водяра даже. (Хохочет). О, букет сделаем, ага? Ну, «ага» или «не ага»? Ага, нет?