Целует Глеба долго, в губы. Молчит. Смотрит ему в глаза.

ГЛЕБ (улыбается). Торкнуло меня. В ноги. И голова поплыла. От вина.

ТАМАРА. А это хорошо или плохо? (Смеётся).

АСЯ (вдруг зарыдала громко). Ну? Хорошее?

ТАМАРА. Кто?

АСЯ. Платье? Сниму? Снять?

ТАМАРА. Я сниму тебе! Закачаешься, какое платье! Давай репетировать! Нальем, нальем, выпьем, родные мои!

Стоят, не двигаются. Свет погас.

Так, двигаться всем, двигаться!

АСЯ. А правда, давайте, что ли, танцы? Кто кого приглашает? Музыка есть. А?

ТАМАРА. Глеб, ешь, пей, а мы станцуем. Я тренировку ей устрою, чтоб она не обкаралась завтра, первый раз ведь замуж, ага? Красавица, ага? Меня мамка с папкой делали не так легко и быстро, как её, чуть старались больше, ума больше вложить хотели, в отличие от некоторых. Ась, это тонкий намёк на толстые обстоятельства!

АСЯ. Болтает. (Улыбается.)

ТАМАРА. Вы же молчите. Ну вот. Но, конечно, не до идеала сделали — потому как темно было, вот я их и подправила недавно. Подтяжечку себе смастрячила. Тут вот под волосиками шрамики. Смеяться не могу, кожу тянет, рот на бок заваливается. (Смеётся). А смешного так много, да, Глебчик? Хочешь, не хочешь, а ржа нападает! Так что, Глебчик, я не совсем в форме сегодня. А вот одноклассница моя в форме. Я плачу, а замуж её выдаю, плачу и выдаю, плачу и выдаю. Ну, ты, чува, включай свою буратинскую музыку!

Хохочет, включила магнитофон. Подхватила Асю, щекочет её, кружит, «на бедро» кидает — танцуют. Глеб сидит на диване, молчит, улыбается. Музыка орёт.