Отец, я покоряюсь вашей воле.

Пусть музыка и книги мне заменят

Друзей в уединении моем.

Люченцио

Ты слышишь, Транио? То речь Минервы
Гортензиo

Ужель вы так поступите, синьор?

Как жаль, что Бьянке принесли мы горе

Своей любовью.

Гремио

Вы ее запрете,

Синьор Баптиста, из-за ведьмы этой?

Страдать должна за злой язык сестры?

Баптиста

Синьоры, хватит. Это решено. —

Иди же, Бьянка.

Бьянка уходит.

А так как знаю я, что очень любит

Поэзию и музыку она,

Я для нее найму учителей;

Пусть наставляют юность. — Если вы,

Синьоры, знаете таких, прошу

Прислать их в дом ко мне. Ученым людям

Я буду рад; не пожалею денег.

Прощайте же. — Останься, Катарина,

Еще поговорить мне надо с Бьянкой.

(Уходит.)

Катарина

А мне нельзя уйти отсюда, что ли?

Указывают! Будто я сама

Не знаю, что мне надо, что не надо.

(Уходит.)

Гремио

Можешь отправляться к чертовой бабушке. Ты так прелестна, что никто не станет тебя удерживать. — Видно, Гортензио, отец и старшая дочка не очень-то между собой ладят, а нам с вами придется слюнки пускать, покуда пирог наш не подрумянится. Прощайте. Но в знак любви, которую я питаю к дорогой моей Бьянке, если мне удастся подыскать ей подходящего учителя, я его порекомендую синьору Баптисте. Пусть обучает ее тому, что ей нравится.

Гортензиo

Так же поступлю и я, синьор Гремио. Однако разрешите сказать вам словечко. Хотя характер нашей ссоры и не давал нам возможности поговорить откровенно, знайте — все, что я сейчас скажу, касается нас обоих. Мы можем снова получить доступ к нашей прекрасной повелительнице и снова стать счастливыми соперниками в любви к Бьянке — только после того как потрудимся и наладим одно дело.