ВЕРА. Нет, все правильно. На новоселье обычно собираются друзья, а мы с Виктором — так… Учились когда-то в одной школе, всего-то. Случайно встретились.

КУШАК. Вот как?..

ВЕРА. Поэтому какое же приглашение. Я и не напрашиваюсь.

КУШАК. Мм…

Саяпин толкает Зилова в бок. Небольшая пауза.

ЗИЛОВ (Вере). Что ты выдумываешь? Я просто не успел тебя пригласить. Милости прошу.

ВЕРА. Спасибо. Только, пожалуйста, не думайте, что я напросилась.

КУШАК. Что вы! Кто так думает?

САЯПИН. Никто.

ЗИЛОВ. Да. Всем будет очень приятно. Очень весело. Короче, тебя там только и не хватало. Запиши адрес.

Свет гаснет, круг в темноте поворачивается, и снова зажигается свет.

Продолжается первое воспоминание Зилова. Квартира Зилова. Зилов и Галина ждут гостей. Стол, вокруг которого хлопочет Галина, один стул, железная кровать, чемодан — вот и вся обстановка.

Галине двадцать шесть. В ее облике важна хрупкость, а в ее поведении — изящество, которое различимо не сразу и ни в коем случае не выказывается ею нарочно. Это качество, несомненно, процветающее у нее в юности, в настоящее время сильно заглушено работой, жизнью с легкомысленным мужем, бременем несбывшихся надежд. На ее лице почти постоянно выражение озабоченности и сосредоточенности (она учительница, а у учителей с тетрадями это нередко). Сейчас она в темном платье, поверх которого надет фартук, на ногах — домашние туфли.

ЗИЛОВ (у стола). Жратва, я тебе скажу, нешуточная. Никто из них не заслужил такой жратвы. Кроме начальства.

ГАЛИНА. Все ничего. Но на что мы их усадим?

ЗИЛОВ. Женщин на койку, а я сяду на стул, остальные — на пол.

ГАЛИНА. А начальство?