- Не нужно мне его сострадание! Пусть лучше в следующий раз держится от меня подальше, а с остальным я сама разберусь! - вскипела я, но моя вспышка на неё никакого впечатления не произвела. Напротив, женщина тяжело вздохнула и принялась меня уговаривать.

- Непутевая! Кричишь, злишься! А зачем? Только себе хуже делаешь! Возьми вот лучше булочку, намажь её медом да и съешь. Сразу веселее станешь. А то вон какая худенькая, будто век тебя не кормили. Одни кожа да кости. - пеняла она

Мне самой не нравилась моя худоба и никому другому подобного замечания в свой адрес я бы не спустила, но она ворчала так беззлобно, что обижаться на неё совсем не хотелось. Подчиняясь мягкому натиску, в кровать я вернулась, но из упрямства натянула одеяло по самые уши. Старушка сделала вид, что не заметила моего демарша, ловко подхватила с сервировочного столика гигантский поднос и водрузила его мне на колени.

- Вот и умница! Вот и молодец! - ворковала она, повязывая, как маленькой, вокруг шеи салфетку и суя в руки вилку. - Ешь, давай! Как только покушаешь, так жизнь сразу во сто крат краше станет.

От такой неожиданной заботы, на глазах навернулись непрошенные слезы и я сердито зажмурилась, не желая демонстрировать посторонним свои слабости. Удержать проклятые слезы не удалось, они упрямо катились даже из-под крепко зажмуренных век. Вытерев щеки углом пододеяльника, я из-под тишка покосилась в сторону женщины, но она, к счастью, внимания на меня не обращала, стояла спиной и была занята перестановкой безделушек на подзеркальнике.

Успокоенная, я бросила взгляд на поднос и в ту же секунду рот наполнился слюной. Чего там только не было! И масло, и мед, и ветчина и балык и булочки! И все в таком количестве, что целый полк накормить можно!

Я почувствовала зверский голод, захотелось сделать себе бутерброд побольше да и заглотнуть его одним махом, но мерзкий характер не позволял мне капитулировать так легко и я пробурчала: