ХЕФЦИБА

Каждый человек должен быть скромным.

МЕНУХИН

Почему это я должен скромничать? Ты считаешь, что я бездарен?

ХЕФЦИБА

Ты первоклассный музыкант, Иегуди.

МЕНУХИН

Но ты не согласна с тем, что я считаю себя одаренным, и тебе, похоже, не нравится, что Альберт Эйнштейн считает меня одаренным. Ты претендуешь на исключительное право восхищаться моей особой. То, что я одарен, должно быть твоим суждением, а не фактом.

ХЕФЦИБА

Иегуди, не хитри, этот номер не пройдет. Мы не можем дать концерт для господина Эйнштейна, потому что не успеем на шестичасовой. И сорвем гастроль в Миннеаполисе.

МЕНУХИН

Я бы предпочел ее сорвать. Честное слово, не знаю, что я там забыл. Я перегружен сроками, я иссушаю мозг, треплю себе нервы. Мне необходим досуг, а я вгоняю себя в гроб, кого ради? Ради этих лишенных слуха тупиц в Миннеаполисе.

ХЕФЦИБА

Но у нас же в программе только легкие вещи.

МЕНУХИН

Для меня не существует легких вещей. Если ты одарен, работа дается тебе в десять раз труднее, чем другим.

ХЕФЦИБА

Скажи еще, что порвешь контракт.

МЕНУХИН

Не бойся, не порву. Этому противится моя душа артиста.

ХЕФЦИБА

Значит, мы едем.

МЕНУХИН

Нет. Мы летим.

ХЕФЦИБА

Летим!

МЕНУХИН

А иначе не получится, если я хочу сыграть концерт здесь, а завтра должен выступать в Миннесоте.

ХЕФЦИБА

Я тебя ненавижу. Вот уже год, как ты поклялся, что больше не полетишь. Ты читаешь мне вслух заметки о воздушных авариях, заставляешь меня день и ночь трястись в грязных вагонах, и вдруг на тебе! Летим! Из-за какого-то мятого старика, я уж не говорю о его брюках, нет, почему же, я именно говорю о его брюках, из-за этого гения на босу ногу.