Инспектор. Три месяца назад здесь висел другой портрет.

Доктор. Да, то был портрет моего дяди, политического деятеля, канцлера Иохнма фон Цанд. (Кладет на стол ноты.) Ну вот, Эрнести успокоился. Лег в постель и заснул. Как ребенок. И я могу наконец свободно вздохнуть. А то я боялась, что он заставит меня играть с ним еще третью сонату Брамса. (Садится в кресло слева от дивана.)

Инспектор. Извините меня, фрейлейн доктор фон Цанд, что я нарушил ваш распорядок и курю, но...

Доктор. Курите, курите, инспектор. Мне сейчас надо самой выкурить сигарету, даже если старшая сестра Марта будет недовольна. Дайте мне огня.

 Инспектор дает ей прикурить.

(Курит.) Чудовищно. Бедная сестра Ирена. Чистейшее существо. (Замечает рюмку.) Это Ньютон?

Инспектор. Это я.

Доктор. Лучше я уберу рюмку.

 Инспектор опережает ее и прячет рюмку за каминную решетку.

Не надо сердить старшую сестру.

Инспектор. Понятно.

Доктор. Вы побеседовали с Ньютоном?

Инспектор. Да, я кое-что у него выяснил. (Садится на диван.)

Доктор. Поздравляю.

Инспектор. Дело в том, что Ньютон тоже считает себя Эйнштейном.

Доктор. Да, он это всем рассказывает. Но в глубине души он считает себя Ньютоном.

Инспектор (удивленно). Вы в этом уверены?

Доктор. Кем считают себя мои пациенты, устанавливаю я. Ведь я знаю их куда лучше, чем они знают себя сами.

Инспектор. Возможно. Но тогда вы должны нам помочь, фрейлейн доктор. Власти предприняли шаги.