Доктор. Прокурор?

Инспектор. Ну, он просто рассвирепел.

Доктор. Делать ему нечего, Фос.

Инспектор. Два убийства...

Доктор. Прошу вас, господин инспектор...

Инспектор. ...два несчастных случая. За три месяца. Вы должны признать, что в вашем заведении не приняты надлежащие меры безопасности.

Доктор. А как вы себе представляете эти меры безопасности, господин инспектор? У меня лечебное учреждение, а не исправительный дом. Вы ведь и сами не можете арестовать убийцу, прежде чем он не убил.

Инспектор. Речь идет не об убийцах, а о сумасшедших, а они могут убить в любой момент.

Доктор. Со здоровыми это случается еще чаще. Вот я вспоминаю своего деда Леонида фон Цанд, генерал-фельдмаршала, и войну, которую он проиграл... В каком веке мы с вами живем? Разве медицина не ушла вперед? Разве у нас нет новых лечебных средств, лекарств, которые превращают буйно помешанных в кротких овечек? Неужели мы по-прежнему должны запирать своих больных в одиночные камеры и надевать на них смирительные рубашки? Как будто мы не умеем отличать опасных пациентов от безопасных.

Инспектор. Однако это ваше умение не помогло в случаях с Бейтлером и Эрнести.

Доктор. Увы! Это меня и беспокоит, а не ваш рассвирепевший прокурор.

 Из комнаты номер два выходит Эрнести; в руках у него скрипка. Это худой, усатый человек с седыми, как лунь, длинными волосами.

Эйнштейн. Ну вот, я проснулся.

Доктор. Однако, профессор...

Эйнштейн. Я хорошо сегодня играл?

Доктор. Бесподобно, профессор.

Эйнштейн. А сестра Ирена Штрауб...

Доктор. Не надо об этом думать, профессор.