– Стерва! – простонал Пашка.

– Другой на твоем месте сказал бы: «Спасибо, Юленька, за твою заботу». Тебе еще когда-нибудь доводилось работать с такими заботливыми корреспондентами, как я?

– Я не другой, и я с тобой не первый год знаком. Стерва! Стервозина! Стервокор! Правильно Новиков говорит: у других – собкор, а ты у нас – стервокор. Новиков тебя сразу раскусил. Ох, как кому-то не повезло в жизни… И о чем мужики думают, когда с тобой связываются?!

– Кто о чем. А некоторые в отличие от тебя считают, что им в жизни крупно повезло.

Пашка закатил глаза, пробурчав себе под нос что-то типа: «Они еще не знают, как».

Но пререкаться дальше нам не дали: прямо за моей «шестеркой» затормозил огромный черный джип с тонированными стеклами. Кого еще нелегкая принесла? И с чем? С предъявой какой-нибудь или, наоборот, с комплиментами? С моей работой никогда не знаешь, чего ждать.

Стекло у переднего места пассажира поползло вниз, и моему взору явилась лопоухая рожа с квадратной челюстью. Рожа попыталась изобразить улыбку. Получился оскал.

– Вы Смирнова, да? – спросил Лопоухий.

– Предположим, – ответила я. Хотя чего предполагать-то? Уж он-то мою физиономию в криминальной хронике (в качестве репортера) точно видел. Этот тип не может не следить за делами друзей и конкурентов, которые как раз и являются героями моих репортажей – репортажей стервозной корреспондентки.

– А вы в Кресты случайно не собираетесь сегодня? – продолжал задавать вопросы Лопоухий.

– Завтра собираюсь, – сказала я. – А что?

– Снимать будете, да? Или писать о чем-нибудь? А может, по личному интересу?

«И все-то тебе знать надо», – подумала я, но вслух спросила:

– Будут какие-то конкретные пожелания? Идеи? Замечания? Просьбы? Поручения? Задания?

– Маляву передать сможешь? – родил Лопоухий.