Мария. У меня, между прочим, год хореографического училища за спиной!

Командир. В стране голод, а у ней — хореографическое училище! Небылица! Стыд у тебя есть?

Мария. Не надо меня учить — поздновато! Прощайте.

Матвей. Мешок отдай — тебе нельзя поднимать.

Мария (смеется). Тащи!

Идут к мотоциклу с люлькой. Кравчук несет ее вещмешок, она идет рядом — тощая, неровно остриженная, некрасивая девчонка с большим ртом.

Мария. Ты напишешь? Точно напишешь, Матя?

Матвей. Чего ты боишься? (Снимает часы.) На тебе, малышка.

Мария. Нет, Матвей, себе оставь!..

Матвей. Приедешь на Урал, купи светлое платьице, как у той немки в госпитале.

Мария. Разве у нас такие бывают?

Матвей. Маму попроси, она сошьет.

Мотоциклист. Мария Петровна! Мария Петровна!!! Закругляйтесь! Мне в штаб надо!

Мария. Страшно…

Матвей. Часы немецкие — кину об землю — и ниче!!! Смотри! (Кидает.) Видишь! Смотри еще раз! Кину — а им ничё!.. На, бери!.. Идут!..

Мария. Я боюсь, Матвей… Когда ребеночку пуповину перерезали — это тебя от меня ножом отсекли, если бы он еще жив был, а так… Не говори никому про ребеночка, не хочу, чтоб кто-нибудь знал…

Матвей. Никто не узнает, ты выздоравливай.

Мария. Страшно…

Матвей. Ласточка, малышка, не бойся, тебе кажется! Залезай в люльку!

Сажает Марию в мотоциклетную люльку.

Матвей. Поправляйся, малышка, ты мне здоровая нужна!..