По одной элементарной причине – обычный человек посвящен в тайну твоего искусства. А вот собакам, попугаям и велосипедам оно не доступно… Следовательно, ты ориентируешься на вполне определенную публику. Я тоже, но тайна моих записей намного сложнее: она недоступна собакам, попугаям, велосипедам, клеркам и большей части человечества. Если ты проиграешь мои записи по радио, они покажутся слушателю бессмысленным шумом, потому что они не будут соответствовать тому, что он ожидает услышать, а людей следует приучать к тому чтобы определенные вещи вызывали у них те или иные переживания. Поэтому первой задачей художника является захватить силой какую-нибудь радиостанцию.

Доннер. Это еще Льюис сказал.

Битчем. Какой Льюис?

Доннер. Уиндем Льюис.

Битчем. Нет, на самом деле это сказала Эдит Ситуэлл.

Доннер. Чушь.

Битчем. Она сказала это мне, когда я с ней танцевал.

Доннер. Ты никогда не танцевал с Эдит Ситуэлл.

Битчем. Нет, танцевал.

Доннер. Ты путаешь ее с той американкой, которая пела негритянские спиричуэле на балу в честь совершеннолетия Нэнси Кьюнард.

Битчем. Нет, я танцевал с ней на свадебном балу Королевы Мэри.

Доннер. Ты спятил!

Битчем. Ну, не на свадебном, разумеется, а на балу в честь спуска на воду.

Доннер. Нет, это был бал в честь совершеннолетия Нэнси Кьюнард!

Битчем. Почему в таком случае он проходил на кораблестроительной верфи?

Доннер. Ты явно что-то путаешь, британские суда не спускают на воду под звуки негритянского джаза.

Битчем. Я имел в виду не бал в честь спуска на воду, а бал в честь первого плавания.

Доннер. Я отказываюсь спорить с тобой. Что бы там ни было, ты несешь полную чепуху.

Битчем. Это кажется чепухой только тем, кто не знает, зачем слушать и как правильно это делать.

Доннер. Битчем, ты о чем это сейчас говоришь?

Битчем. Ну, Доннер, похоже, твой склероз зашел далеко. Разумеется, о моих записях. Если бы у меня был свой человек в начальстве Би-би-си, мое творчество давно бы уже стало популярным искусством!