Все взоры угрюмо оборачиваются в эту сторону.
Сдержанные мрачные голоса. Он также должен голосовать.
– Мертвые также имеют голос.
– Поднимите его!
– Поднимите мертвого!
Подходят трое и, среди молчания, поднимают мертвого и держат его стоя.
Голова мертвеца свесилась, колени подогнуты.
Суровый голос. Теперь все.
Председатель (говорит торжественно, протянув руку кверху). Присуждены к смерти единогласно. Прошу садиться.
Царь Голод (Смерти, тихо). Послушай, тебе нельзя вставать.
Смерть. Убирайся!
Председатель. Но чтобы впоследствии не заслужить упрека в несправедливости и соблюсти все необходимые… (Запинается.)
Царь Голод (подсказывает) …процессуальные.
Председатель. Да, я знаю… процессуальные формы, я предложил бы кому-нибудь из присутствующих взять на себя их защиту. Кто желает?
Молчание. Подозрительно и хмуро оглядывают друг друга. И внезапно дружно-веселый хохот.
Голоса. Он остроумен!
– Защищай сам!
– К дьяволу их!
– Молчать! Итак, никто из присутствующих…
Встает старая пьяная Женщина.
– Вот только насчет детей. Детей бы не нужно убивать.
Вскакивает худой, длинноволосый, с близоруким, ошалелым взглядом.
– Ну да: не надо детей, а потом не надо женщин. А дети вырастут, а женщины нарожают новых… Это, тетка, называется гуманизм; нам, тетка, это не к лицу… Детей!