– Заткнись! – крикнул в ответ Парис.

– А что, хорошо смотреть на мир из-за прилавка? Привыкать, привыкать надо.

– Пошел вон!

Альфонсо пошел. Он уже натешился вдоволь. Бадди последовал за ним.

Парис остался на своем месте, терзаемый стыдом за покорно снесенное надругательство.

Чуть погодя перед прилавком нарисовался Белый Подонок, несший в руках груду замороженных буррито. Мороженые буррито – ходовой товар среди торчков-полуночников. Белый Подонок развел руки, и буррито рухнули на прилавок с грохотом шлакобетонного блока.

Парис сканировал буррито, не задействуя мозговых функций – как он привык поступать с десятками дюжин мороженых буррито, мороженой пиццы, мороженых бургеров и мороженых "Чили Догз" за тридцать ночей работы продавцом в гастрономе "24/7".

Тридцать ночей.

Один месяц.

С юбилеем, Парис.

Парис сказал:

– Шесть долларов.

Белый Подонок запустил тощие руки в карманы, бледными пальцами извлек банкноту. Стодолларовую банкноту. Белый Подонок так спокойно передал ее Парису, как будто для него, Белого Подонка, это было обычным делом – заявляться среди ночи в "24/7" и брать мороженые буррито на сотенную банкноту.

Парис взял купюру, тщательно ее рассмотрел, будто мог по виду распознать фальшивку. Испытав побуждение уделить Бену Франклину столько внимания, сколько тот, похоже, заслуживал, он обратился к Белому Подонку:

– На пособии-то нормально, да? Я всегда знал, что у белых даже нищие при деньгах.

Парис, набрав сдачу, протянул ее Белому Подонку. Белый Подонок запихнул горсть купюр в карман – как поступил бы, получив вместо сдачи, допустим, использованный носовой платок.

Белый Подонок сгреб буррито, потащил их – несколько штук выпали по дороге и брякнулись о линолеум – к бесплатной микроволновке гастронома "24/7" и засунул все разом внутрь.