Лаура (снимает с шеи медальон, протягивает его матери). Тут адрес и пароль. Вот его фотография. Здесь ему только полтора года… Но без моего личного письма мальчика никому не отдадут.

Тейлор. Вот и доказательство тому, как вы оба неопытны с твоим мужем. Ни шифры, ни пароли в подобных случаях не страхуют от случайностей. Личное письмо всегда можно подделать. Ваше счастье, что про это не пронюхали ищейки службы безопасности. Вы немедленно стали бы жертвами самого бесстыдного шантажа.

Лаура (испуганно хватает медальон). Мама!…

Тейлор. Я могу только поражаться твоей наивности. И мне очень страшно за ребенка.

Лаура. Ты, кажется, права. Я сейчас же посоветуюсь с Томасом… Я буду ждать на площадке… (Поспешно выходит.)

Тейлор (рассматривает фотографию ребенка). Боже, какой толстяк… (Смахивает платком слезы.) Ужасно смешон.

В кабинет входит Швен.

Швен. Сестра Кэтрин ждет вас в розовой гостиной!

Тейлор. Иду!

Прихватив фотографию, переходит в соседнюю комнату, где на встречу ей поднимается с дивана Кэтрин Лам идей в одеянии монахини ордена бенедиктинок.

Кэтрин, мне нужна твоя помощь!…

Короткое рукопожатие, сдержанное, почти мужское!

Ты не обидишься, если я без околичностей, прямо к делу?

Кэтрин. Я привыкла, Айрин, к тому, что когда ты вспоминаешь обо мне, тебе не надо околичностей. Речь идет обычно о вещах срочных и щепетильных. Не так ли?

Тейлор. Ты мне ближе родной сестры.

Кэтрин. Я помню свой долг.

Тейлор. Я несчастна, Кэтрин!

Кэтрин. Может быть, ты слишком богата, чтобы быть счастливой?

Тейлор. В мире есть люди побогаче меня.

Кэтрин (холодно). Прикажешь помолиться за них?

Тейлор (с горечью). Мы были когда-то неразлучны с тобой и понимали друг друга с полуслова.

Кэтрин. Последние годы мы видимся все реже.

Тейлор. Это упрек?