Питер. Это отвратительно. Ужасно…

Джерри. Но я придумал, как ее отваживать. Когда она пристает ко мне, когда она ко мне прижимается и заманивает в свою комнату, я говорю: любовь моя, да разве вчерашнего и позавчерашнего тебе мало? Она пыжится, стараясь вспомнить, щурит свои крохотные гляделки, покачивается, и тут, Питер… тут мне кажется, что в этом истерзанном доме я делаю хоть одно доброе дело… ее немыслимая рожа расплывается в блаженной улыбке, она хихикает и постанывает, думая о вчерашнем и позавчерашнем, она вспоминает то, чего не было. Потом она зовет собаку, это черное чудовище, и уходит к себе. И я спасен до следующей встречи.

Питер. Это… это невероятно. Просто не верится, что такое бывает в жизни…

Джерри (чуть насмешливо). Вы думали, это только в книгах так?

Питер (серьезно). Да.

Джерри. А факты проще считать выдумкой. Вы правы, Питер. Так вот, я хотел про собаку…

Питер (нервно). Ах да, про собаку.

Джерри. Не уходите. Вы ведь еще не уходите?

Питер. М-м… да нет, пожалуй.

Джерри (как ребенку). Потому что я сначала расскажу про собаку, а потом, знаете, про что? Потом… потом я расскажу, что случилось в зоопарке.

Питер (принужденно смеется). У вас полно всяких историй, правда?

Джерри. Не хотите — не слушайте. Вас никто тут не держит, имейте это в виду.