Вскоре он, а вслед за ним и весь Холтвилль обнаружили, что Джона хлебом не корми, а дай порассуждать на любимую тему. Он рассказывал о себе уйму историй.

Оказывается, сам-то он в молодости был покупателем посредственным: вот если бы, когда ему не было и двадцати, ему платили за каждый разбитый нос, - тогда другое дело. Теперь, когда ему в два раза больше, он, конечно, уже не тот, но все равно, главное - умение, наука - вот что важно - бэнк - удар по груше.

Потом Джон обыкновенно доставал старый номер "Полис газетт" со статьей Фитжсиммонса, анализирующей преимущества апперкота и полусвинга.

К разгару лета слава Джона достигла таких высот, что его пригласили провести показательную тренировку на Одиннадцатом Ежегодном пикнике Купеческой ассоциации Холтвилля. Это выступление собрало уйму народа, и его повторяли два следующих сезона.

Не следует думать, что Джон злоупотреблял своим мастерством. Он не был забиякой. Два-три жителя Холтвилля как-то попробовали надеть боксерские перчатки и отправились к нему, чтобы научиться защищать себя в случае надобности, но их до смерти напугало профессиональное отношение Джона к этому вопросу, а ведь он всего-навсего шлепнул их пару раз в грудь, пока они прыгали вокруг него без толку, суча руками перед собственными физиономиями.

Нет, никто в Холтвилле не хотел "пойти против"

Джона Симмонса.

Однажды днем в начале июля Пит Болей, бакалейщик, вошел в лавку Симмонса крайне возбужденный.

- Привет, Пит, где ты был после обеда? - спросил Симмонс, стоя у прилавка, на котором заворачивал гвозди для парнишки мисс Перл.