Ответом ему был страшный удар кулака Симмонса по боксерской груше.

- Пожалуй, вот так, - выдохнул он, не обращая внимания на Болея. - Тут написано, что наносить полный свинг в ухо следует, отставив ногу назад и послав тело всем весом в одну сторону.

Он остановил качающуюся грушу, отступил правой ногой назад, корпус наклонил вперед и изо всех сил опять ударил по груше.

- Смотри, Питер, правильно?

- Не знаю, правильно или нет, - горячо сказал бакалейщик, - но выглядит жутковато. Надеюсь, Джонас, что мистера Ноттера ты так не ударишь.

- Может, я его вообще не ударю, - ответил Симмонс мрачно. - Мне нужен напарник. Никто никогда не тренируется перед боем без напарника.

Это заявление Симмонса не далее как на следующий день привело к весьма грустным последствиям. Так как в Холтвилле нельзя было найти никого, кто бы пошел в напарники к Джонасу, Питер Болей решил принести в жертву науке самого себя. Они надели боксерские перчатки и через девять секунд в задней комнате скобяной лавки Симмонс так угостил бакалейщика в нос, что кровь хлынула из него, как из маленького фонтана.

- Бог мой, Джонас, ты что, - простонал Питер и опустил лицо в миску с водой.

- Мне ведь тренироваться нужно. Разве не так? - ответил тот. - Ты должен был сделать обманное движение, Питер, потом отступить в сторону и послать удар правой! Разве я не учил тебя, как защищаться от свинга?

Дальше тренироваться Симмонсу пришлось без напарника. Каждый день он часами работал с боксерской грушей и полностью ушел в упражнения, о которых вычитал в пособии для боксеров. Заглянув как-то под вечер в скобяную лавку, Питер Болей увидел, что хозяин, голый по пояс, прыгает как сумасшедший перед большим зеркалом, делая обманные удары и нанося свинги и апперкоты по собственному отражению.

Он одновременно перескакивал с ноги на ногу, дергал головой вправо и влево и выбрасывал вперед то одну, то другую руку, защищая лицо.