Графиня. Да…
Граф (ставит бокал на стол, откидывается на стуле). Вы знаете, что делать…
Графиня встает, подходит к стулу Графа, расшнуровывает корсет, достает грудь, берет со стола бокал Графа и сцеживает в него молоко. С полупоклоном передает бокал, отходит на свое место, зашнуровывает корсет.
Граф (с ударением на последнем слове). Благодарю вас… (отпивает из бокала)
Раздается чудесная музыка. Медные молоточки ударили по фарфоровым тарелочкам. Стеклянный граненый валик привел в движение длинный ряд медных рычажков, которые раскрутили спиралевидную пружинку, пружинка выгнулась, ударила в корпус цилиндра, откуда на дно хрустального стакана посыпались мраморные шарики.
За дверями послышался звонкий детский смех, топот ног, шамкающий голос – «Барчук, барчук», и в комнату вбежал Мика, в матросском костюмчике, в руке лист бумаги. За ним походкой начинающего конькобежца – старик Ермолыч. Мика бросается к Графу, целует его руку и прячется за его креслом.
Ермолыч (разводя руками). Барин, не обессудьте, не усмотрел… Я ему грю, стой, вдруг там мамка доится, да куда там…
Граф (улыбнувшись). Ступай, после его заберешь…
Ермолыч кланяется и уходит. Мика из-за кресла показывает ему кукиш.
Граф. А ну-ка, поди сюда, разбойник Дыркин!
Из-за кресла слышится сдавленный смех.
Граф. Ты почто Ермолыча не слушаешь?
Мика (из-за кресла). А он дурак.
Графиня. Мика… как можно так говорить?
Граф. Придется тебя наказать. Не видать тебе, братец, ярмарки, как своих ушей.