"Отец убьет меня, если узнает", - говорили ее набухающие слезами глаза.

"Про тебя еще не известно, - также молча отвечал я ей. - А вот меня-то наверняка".

"Ты ему не скажешь?" - умоляла она.

"Сумасшедших нет", - уверял я.

"Но что же нам делать?" - дрожащим подбородком и трясущимися щеками спрашивала она.

- Отвертка есть? - спросил я вслух, протягивая руку. И она меня поняла!

Больше не перемолвившись ни одним словом, дружно сопя и посильно помогая друг другу, мы установили на место обшивку, закрыли машину, погасили свет, и через пять минут каждый из нас был в своей комнате. Не знаю, как она, а я в ту ночь даже не пробовал уснуть до самого рассвета.

Утром все, кроме Линды, вышли на крыльцо проводить меня в дорогу. В последний путь, вертелось почему-то в голове. Герр Циммер, выставляя вперед грозный живот, как форштевень боевого галеона, торжественно вручил мне карту, где с присущей его нации педантичностью красным фломастером уже был прочерчен мой маршрут через всю Германию и Польшу вплоть до белорусской границы. Фрау Циммер с застенчивой улыбкой преподнесла завернутые в вощеную бумагу домашние сандвичи. Бурмалиновый в крапинку, как школьная промокашка, Опарыш долго и прочувствованно жал руку, советовал не увлекаться скоростью, ехать осторожно. Если б я по-прежнему думал, что весь этот сервис всего за пятьсот марок, ей-богу, прослезился бы! Но теперь удалось сдержаться. Отъезжая от дома, я уже перед поворотом в конце улицы посмотрел в зеркало и обнаружил, что все трое так и стоят, глядя мне вслед. Мне были понятны их волнения.

Бессонный остаток ночи накануне отъезда я провел в тяжких раздумьях. Варианты моих возможных действий возникали и лопались, как пузыри от идущего на дно утопленника. Чем больше я думал, тем меньше было надежд на благополучный исход. Клин всюду - куда ни кинь. Выбраться потихоньку из дому и броситься в полицию, в российское представительство, наконец, казалось самым простым и первым пришло в голову, но тут же было отринуто по причине банальнейшей: Линда. Еще не факт, удастся ли доказать, что экстази подложен мне папашей Циммером, но ее судьба в любом случае в опасности.