— Успокойся, я все сделаю, как было, все будет хорошо,— суетился Гарольд.

Но жена не понимала.

— Сукин сын! Идиот! Я работаю, а ты все только портишь.

— Успокойся,— пробовал возразить Гарольд.

— Кретин! Скотина! Собака! — крикнула миссис Смит и зло опустила раму окна.— Сволочь пьяная,— еще раз, уже не так зло, сказала она сама себе, усаживаясь на диван и вновь взяв в руки свое вязание.

До окончания очередного носка оставалось совсем немного. И миссис Смит знала, что после она вновь распустит пушистую пряжу, потому что нельзя же вязать такому мужу-скотине теплые шерстяные носки. Пусть ходит по двору и мерзнет.

Взяв в руки носок, она повертелась, удобно усаживая свое маленькое злое тело на диван, и уставилась в телевизор — рекламу сменила криминальная хроника. Ей всегда нравилось слушать про ужасные убийства, изнасилования, ограбления, и она никогда не думала, что нечто подобное может случиться с ней самой. Ей всегда казалось, такие страшные вещи будут случаться с другими, и она будет узнавать про это из телевизора, сидеть в уютной комнате, при свете и слушать про чужую смерть, распуская и вновь начиная очередной носок. Правда в их округе уже давно ничего не случалось, если не считать последних исчезновений.

И на этот раз, как думалось миссис Смит, в криминальной хронике скажут о происшествиях в Детройте или в других, еще более далеких и еще больших городах. Но на экране возникло озабоченное лицо диктора.

— Вся Америка потрясена сообщением о массовом убийстве,— встревоженным голосом сообщал диктор.— Это одно из самых бессмысленных, ужасных и жестоких убийств во всей Америке, произошедшие за последние десять лет. Полиция прочесывает местность, ищет убийцу.