— В порядке, да ты, наверное, пьян!
— Я?— А кто же еще.
— Я совсем не пил,— мистер Смит дохнул на жену.
Та принюхалась — ив самом деле вроде бы и не пил.
— Но глаза, глаза у тебя пьяные,— она приблизилась к мужу вплотную и, упершись носом в его подбородок, заглянула в глаза.
— Ну что, я же говорил, что я трезвый,— неуверенно
сказал Гарольд.
— Да нет, ты пьян,— миссис Смит оттолкнула мужа.— Тебе врач говорил, чтобы ты потихоньку худел.
— Я и худею.
— А ты потихоньку воруешь тут еду. Воруешь еду, предназначенную покупателям. Это же наши деньги! — кричала миссис Смит,
— Да я вот только пастилу решил попробовать.
— Если бы только ты,— кричала женщина,— ты — это еще полбеды, а ты эту зверюгу кормишь, эту гадость.— Она ткнула пальцем прямо в мягкий бок кролика.
Микки вздрогнул и сильней прижался к своему добродушному пьяному хозяину.
Гарольд понял, что спорить бесполезно и спрятал взгляд в мех своего друга Микки. Только он понимал его в этом доме. Только с ним он чувствовал себя хорошо. Ему захотелось, как можно скорей, уйти от жены, спрятаться где-нибудь и допить наполовину опорожненную уже бутылку виски. Все равно проподать, так хотя бы уж весело.
Супруги разошлись в разные стороны. Миссис Смит пошла к кассовому аппарату проверить, не вытащил ли муж мелочь, оставленную там. А Гарольд, с кроликом на руках, отправился в склад. Он пересек темный двор, на котором медленно колыхались огромные цветные простыни и, отворив высокую дверь склада, вошел в сырой полумрак.
Гарольд никак не мог понять, почему беспокоится Микки. Почему судорожно вздрагивает и еще теснее прижимается к нему. Почему он так нервно сучит своими лапами и поводит длинными мягкими ушами.
— Чего ты нервничаешь, Микки, все уже позади. Жена моя ушла и ничего тебе сегодня не сделает. А я, с твоего разрешения, еще немножко выпью. Ты не против, Микки. Но кролик нервно дрожал.