Первое возбуждение прошло, и она тревожно огляделась. До дома оставалось не так и мало, как она говорила своему парню, и в сердце ее понемногу начала приходить тревога.

Девушка остановилась и прислушалась. Ей чудилось, что она не одна в этом мрачном, поросшем мохом, пропахшем сыростью лесу. Невдалеке за деревьями мелькнула тень. Девушка насторожилась и вновь огляделась по сторонам. Тьма показалась ей непроницаемой. Качнулась ветка ели, зацепив ее за плечо. Девушка вздрогнула и отпрянула в сторону.

— Боже мой, боже мой, зачем я пошла одна, почему я не позволила ему провести себя. Боже мой, что со мною будет.— Она стояла на одном месте.

Где-то совсем рядом послышался хруст. Девушка вслушалась: похрустывание напоминало чьи-то тяжелые шаги. Ей стало совсем страшно и совсем одиноко.

— Боже мой, боже мой, господи, спаси меня,— шептала девушка, прижимаясь к толстому корявому стволу ели.— Такого со мной еще никогда не было. Я так боюсь, боже мой, боже мой, помоги и спаси меня, господи.

Вдруг очень громко и резко хрустнул толстый сук где-то совершенно рядом, буквально в двух шагах. Девушка сорвалась с места и помчалась по узкой, едва заметной тропинке.

— Помогите, помогите мне кто-нибудь! Помогите! — истошно кричала она, спотыкаясь о толстые корни деревьев.

Дорожка вывела ее к заброшенному лесному сараю.

Всю дорогу девушка боялась оглянуться, она чувствовала, что-то, страшное и ужасное, преследует ее.

Ей казалось, она слышит его шаги, слышит неприятно-тяжелое прерывистое дыхание. Она слушала спиной, он совершенно рядом, буквально в одном шаге, и ее удивляло только то, почему преследователь еще не схватил ее и не убил. Она вновь истошно закричала:

— Помогите мне, помогите! — она вскочила на низкое полусгнившее крыльцо и рванула дверь на себя.