Первый раз я встретил Ее величество королеву, когда мне было двенадцать лет. Это случилось в Ричмонде на выставке лошадей, где я занял первое место по классу верховой езды и получил в награду охотничий кнут. Маленькая девочка с внимательным взглядом очень старательно вручила мне награду. Я поклонился и поблагодарил принцессу Елизавету, и она ответила мне улыбкой. Долгие годы я пользовался этим кнутом, он и сейчас хранится у меня среди других призов.
Без всякого волнения я воспринимал результаты соревнований по классу пони. Побеждал, если животное было хорошим, и проигрывал, если было плохим, и насколько я помню, без гордости в первом случае и без ревности во втором. По-моему, в этом отражался отцовский профессиональный подход к показу лошадей и пони. Он внушил мне, что на выставках демонстрируют достоинства животных, а вовсе не мои, и победа присуждается пони, а не наезднику.
Даже когда я выигрывал соревнования по классу верховой езды, он похлопывал меня по плечу - высший знак одобрения, - а потом на всякий случай бросал какое-нибудь замечание, предназначенное заземлить мое мнение о себе, если бы вдруг оно взлетело слишком высоко.
- За такую вытянутую вперед голову я бы не дал тебе первое место, - говорил он. Или: - Как ты думаешь, сынок, для чего тебе пятки? Используй их в следующий раз. - А иногда он просто раздувал ноздри и выдыхал: - Гм-м. - И этот звук означал, что он ждал от меня большего. Двадцать лет спустя, когда я выиграл скачку на лошади, которую тренировал Джек Энтони, трижды побеждавший в Большом национальном стипль-чезе, один из самых знаменитых жокеев моего детства, он напомнил мне слова, которые обычно повторял тогда отец: - Если будешь тренироваться, сынок, придет день, и ты научишься.