- У меня тут кое-какие показания, - Лодж постучал по своей папке, - о которых я хочу вам рассказать. А потом я хотел бы задать вам несколько вопросов. - Он раскрыл папку и вынул из нее два скрепленных вместе листа.

- Здесь показания мистера Дж. Л. Дэйса, управляющего конторой ипподрома в Мейденхеде. Он сообщает, что из числа служителей ипподрома, дежуривших возле препятствий на случай необходимости в этих скачках, девять человек числятся на постоянной работе, а троих наняли специально на этот день.

Лодж отложил лист и взял следующий.

- А это показания Джорджа Уоткинса, постоянного служителя на ипподроме. Он говорит, что они тянули жребий, кому какое препятствие обслуживать. У некоторых препятствий стоят по двое. В пятницу тянули жребий, как обычно. Но в субботу один из новых служащих выразил желание дежурить у самого дальнего барьера. Уоткинс говорит, что у них никто не любит это препятствие, потому что от него приходится бегать через весь круг, если хочешь сам сделать ставку между скачками. Поэтому все охотно согласились на предложение новичка. На остальные препятствия тянули жребий.

- Как он выглядит, этот служитель? - спросил я.

- Так вы же его видели, - сказал Лодж.

- Нет, фактически не видел. Видел только, что это мужчина. Я на него не смотрел. У каждого препятствия стоит человек. Я бы не отличил одного от другого.

- Уоткинс говорит, что он узнал бы этого человека, но описать его он не берется. Говорит, обыкновенный человек. Среднего роста, средних лет. Носит кепку, старый серый костюм и свободный макинтош.

- Это не приметы, - сказал я угрюмо. Лодж продолжал:

- Он сказал, что его зовут Томас Кук, что сейчас он без работы, но на следующей неделе получает место, а пока перебивается случайными заработками. Очень приятный человек, без всяких странностей, утверждает Уоткинс. Разговаривает, как лондонец, без беркширского акцента.

Лодж отложил бумагу и взял следующую.

- Это заявление Джона Рассела, служащего пункта скорой помощи.