Мне очень хотелось спросить ее, не было ли у Билла в последние недели неприятностей, не угрожал ли ему кто-нибудь, но я подумал, что сейчас не время для расспросов. Я заставил ее принять еще одну таблетку снотворного, которое мне дали в больнице для нее, потушил свет и пожелал ей покойной ночи.

Я раздевался у себя в комнате и чувствовал, что засыпаю на ходу, усталость валила меня с ног. Я не спал больше сорока часов, и немногие из них можно было назвать спокойными. Я плюхнулся в постель. Это был один из тех моментов, когда окунаешься в сон, как в чудесное наслаждение.

Спустя полчаса Джоан разбудила меня. Она была в халате.

- Проснитесь ради бога! Я целый час стучусь к вам!

- Что случилось?

- Вас просят к телефону. По личному делу.

- Ох, нет, - простонал я. Мне казалось, меня разбудили среди ночи. Я взглянул на часы - было одиннадцать.

Я пошел спотыкаясь вниз, не в силах заставить себя проснуться.

- Алло?

- Мистер Аллан Йорк?

- Да.

- Не вешайте трубку. - Что-то щелкнуло в телефоне. Я зевнул.

- Мистер Йорк? У меня для вас сообщение от инспектора Лоджа из Мейденхедского полицейского участка. Он хотел бы, чтобы вы зашли завтра днем, в четыре часа.

- Приду, - сказал я и, повесив трубку, пошел к себе. Спать, спать, спать…

Лодж ждал меня. Он встал, пожал мне руку, показал на стул. Я сел. Теперь у него на столе не было бумаг, за исключением небольшой, в четверть листа, папки, лежавшей прямо перед ним. За маленьким столом в углу, у меня за спиной, сидел констебль в форме. Он раскрыл тетрадь, взял в руки перо, готовый стенографировать.