- Около семи месяцев.

- Ваши отношения с майором Дэвидсоном были дружескими?

- Да, очень.

- Ас миссис Дэвидсоном?

- Да.

- Но вы не любите ее?

- Я чрезвычайно привязан к ней. Как к старшей сестре. - Я изо всех сил подавлял свой гнев, - Она старше меня на десять лет.

Лицо Лоджа вполне отчетливо говорило, что возраст тут роли не играет. Я был уверен, что констебль в углу записывал каждое мое слово.

Я взял себя в руки и спокойно сказал:

- Она была безумно влюблена в своего мужа, а он в нее.

У Лоджа искривились уголки рта. Он казался удивленным.

Затем он начал снова.

- Насколько я понимаю, - сказал он, - майор Дэвидсон был лучшим жокеем-любителем страны в скачках с препятствиями?

- Да.

- А вы год тому назад остались вторым после вашего первого же скакового сезона в Англии? - Я уставился на него.

- Ну, знаете, для человека, который двадцать четыре часа тому назад вряд ли вообще знал о существовании скачек с препятствиями, вы явно делаете успехи.

- Вы были вторым после майора Дэвидсона в списке жокеев-любителей за последний год? И вы, вероятно, так и оставались бы вторым. А теперь, когда майора Дэвидсона не стало, вы, очевидно, будете возглавлять этот список?

- Да, то есть надеюсь, - сказал я. Обвинение было совершенно откровенным, но я не собирался без прямого повода кричать о своей невиновности. Я ждал. Если это намек, что я собирался искалечить или убить Билла, чтобы завладеть его женой, или первым местом на скачках, или тем и другим, то пусть Лодж первым раскроет рот.

Но он этого не сделал. Прошла целая минута. Я сидел молча.

Лодж усмехнулся.

- Ну, тогда все, мистер Йорк. Сведения, которые вы нам дали вчера, и ваши сегодняшние ответы будут напечатаны вместе, и я буду признателен, если вы их прочтете и подпишете.

Полисмен с записной книжкой встал и вышел в другую комнату. Лодж сказал: