«Противный, избалованный сукин сын», - сказала мне сестра.

Нет, это не так. Характер у меня вовсе не противный, настойчиво внушал я себе. Ни в коем случае.

Но в моих размышлениях не было убежденности. Я решил порвать с традицией и воздержаться от замечаний в адрес Мэгги насчет ее неряшливости.

В десять минут десятого появились Кристофер и Мэгги.

- Привет, - жизнерадостно сказал Кристофер, вешая свое пальто. - Ну что, проиграл в воскресенье?

- Проиграл, - признал я.

- Повезет в другой раз, - сказала Мэгги, вытряхивая белые лепестки хризантем из чашки на пол.

Я прикусил язык, чтобы не отпустить какой-нибудь колкости. Мэгги взяла вазу и пошла с ней в буфетную, усыпая свой путь лепестками. Потом она вернулась и пронесла вазу над моим столом так, что на нем оказался след из капель пятничного чая. Не говоря худого слова, я взял промокательную бумагу, вытер потеки и, скомкав бумагу, швырнул ее в корзину. Кристофер наблюдал за происходящим с ироническим удовольствием, глаза его весело поблескивали за толстыми стеклами очков.

- И проиграл-то всего голову, да? - осведомился он, беря в руки мяч для крикета и делая вид, что швыряет его в окно.

- Всего голову, - согласился я. - В конце концов, не все ли равно, сколько проиграть, голову или десять корпусов. Проигравший не получает призов.

- Мой дядя поставил на тебя пятерку, - сообщил Крис.

- Мне очень жаль, - сухо отозвался я.

Кристофер развернулся на одной ноге и бросил мяч - тот с грохотом врезался в стену и отскочил, оставив на ней отметину. Заметив, что я нахмурился, Крис расхохотался. К нам он пришел два месяца назад из Кембриджа. Из-за ухудшения зрения он вынужден был расстаться с крикетом, к тому же он завалил выпускные экзамены. Впрочем, он был куда жизнерадостней, чем я, не испытавший подобных ударов судьбы. Мы терпели друг друга, не более того. Я с большим трудом сходился с людьми, и с Крисом тоже дружбы не вышло - он поначалу старался установить дружеские отношения, но вскоре понял, что это пустая затея.